Он сел на кровать и похлопал рукой по простыне. Я молча подошла, разделась и легла, как делала много раз до этого. Господин любил меня сладко, мне вообще повезло с ним. У иных рабынь были синяки, они с содроганием вспоминали о ночах, больше всего боясь этого времени суток. То есть, даже не его, а того, что оно несло: стыд, кровь, оскорбление, боль. Да, бывало, что после развлечений какого-нибудь хозяина в дом вызывали врача. Мой никогда меня не насиловал, не предавался любви с животной страстью. Он умел чувствовать и, видя, что я вовсе не хочу его, мог и вовсе оставить спать в одиночестве...